Женщины в подпольных организациях


Действительно, в нашу подпольную организацию вхо­дило немало женщин, которые имели по нескольку мало­летних детей. Так, у Анели Чулицкой (Могилевец), Ма­рии Гвоздыревой, Эмилии Мазниковой — трое, у Татьяны Шабанской — двое и так далее.

Но фрау Босс — этой садистке, испытывавшей большое удовольствие, истязая на допросах Таню Карпинскую и тех же многодетных матерей, никогда не понять советскую женхцину, ее самопожертвование в борьбе за свободу и счастье самых дорогих и любимых, кого она породила на свет. Эта самонадеянная немка, воспитанная на челове­коненавистнической нацистской идеологии, не способна была понять того, что никто не принуждал советских патриоток рисковать своей жизнью и жизнью родных, а, напротив, их предупреждали о смертельной угрозе, свя­занной с участием в подпольной работе.

Осенью сорок первого года Надежда Федоровна Орлова сообщила мне, что знакомый ей следователь СД спрашивал у нее, кто такой Мэттэ. Дело в том, что в полицию поступи­ло анонимное письмо, в котором советовалось проследить за моим подозрительным поведением. В разговоре с Орло­вой следователь сказал, что если Мэттэ лоялен к оккупа­ционным властям, то он не даст письму хода. Это легче сделать, раз оно анонимное.

Я тогда крепко призадумался.

Кто мог написать такой донос? Кажется, я начал вести себя очень осторожно. Товарищи, с которыми уже устано­вил связь, люди надежные. А как объяснить поведение следователя? То ли это дальний прицел: авось, изменится военная обстановка и тогда можно будет сослаться на сде­ланные им услуги советским патриотам? А если это прово­кация, следователь сам хочет установить с подпольщи­ками связь? Для чего? Выдать потом или застраховаться на будущее? По мнению Орловой,— не провокация. Надо рисковать… К тому же на случай осложнения я в значи­тельной степени полагался на хорошие документы, имею­щиеся у меня…

Примерно в то же время оккупанты издали приказ об обязательной регистрации на бирже труда всего трудоспо­собного населения города. Пришлось позаботиться об оформлении своего легального положения в Могилеве. С этой целью поступил на работу учителем во вновь от­крытую на Луполове — в бывшем здании школы слепых — 7-летнюю школу. До войны в этом предместье находилось три школы. Мне удалось взять небольшую учебную на­грузку, так что оставалось много свободного времени. Школа эта была, пожалуй, самая маленькая в городе но количеству учащихся. Но в ней, как ни в какой другой, работало 5 подпольщиков.