Самоотверженные советские патриотки


Решил иначе проверить. На Гражданской улице, не­далеко от Карпинских, жили наши подпольщики — муж и жена Заустинские. Я опять шагаю со стороны моста, но уже по Гражданской, и только подхожу к деревянному крылечку дома Заустинских, как встречаю знакомого парня — сына учительницы Журавской — хорошей под­руги Ольги Николаевны. В руках у него небольшой гли­няный кувшинчик.

Толик, ты что — за молоком? А где его тут можно достать?

Да нет,— отвечает,— я носил маме передачу. Она вчера вечером была у Карпинских. Их арестовали, и заод­но мою маму.

Я сразу как-то не мог, вернее сказать, не хотелось верить в то, что произошло… Хотя эта смертельная опас­ность всем нам, подпольщикам, угрожала каждый день, каждую ночь. Но когда случается беда, то ее ощущаешь, как свежую кровоточащую рану. Так и тогда — невы­разимо больно было терять таких дорогих мне женщин — самоотверженных советских патриоток.

Понял также, что, если бы зашел на квартиру к Кар­пинским, наверняка нарвался бы там на засаду. То ли благодаря счастливой случайности, то ли своей бдитель­ности и особенно к тому времени обострившейся насто­роженности я не попал в фашистскую ловушку.

Говоря об Ольге Николаевне Карпинской, хочется отметить, что это была женщина с очень эмоциональ­ным характером, человек, относившийся к борьбе с врагом с исключительной страстностью. В проявлении своей не­нависти к гитлеровцам и их приспешникам она иной раз не могла сдержать себя.

Однажды моя жена Софья Фелициановна, возвратись от нее, рассказывала:

- Открываю дверь в квартиру Карпинской и вижу: Ольга Николаевна, стоя у топящейся печки, запустила полено в репродуктор. Оккупанты что-то передавали на русском языке по городской радиосети. «Что вы делае­те?» — говорю ей. «Я не могу слушать их фашистскую брехню!» — «Да, но ведь в этом не радиотарелка вино­вата… Так только можно выбить оконное стекло».— «Я понимаю, но не могу сдержаться»,— ответила Карпинская

Помню, необходимо было устроить Ольгу Николаевну на какую-нибудь работу. Когда оккупанты открыли не­которые школы, она наотрез отказалась от должности учительницы, заявив:

- Я не выдержу там, могу сорваться…