Правда о положении на фрон­тах


В подпольную группу В. Д. Швагринова сначала вхо­дили только кадровые военные: командир автобатальопа, майор коммунист Николай Алексеевич Жуков; началь­ник штаба разведбатальона, старший лейтенант комму­нист Петр Тимофеевич Костелов; лейтенанты Г. Е. Вост­риков и В. А. Смирнов. Впоследствии в их группу приняли гражданских: бывшего инструктора Брестского обкома КП(б)Б коммуниста Николая Сергеевича Карпиченко, его жену Елену Алексеевну Карпиченко, комсомольского работника из Минска Дмитрия Репина, комсомольцев Виктора Тарвида, Юлия Лившица (подпольная кличка Линкус) и Зинаиду Поддивулину, сестер Марию и Ксению Овсеенко, Анну Александровну Иванову, Станиславу Трушковскую.

Чтобы знать истинную правду о положении на фрон­тах, подпольщики установили и хорошо замаскировали радиоприемник под лестницей на квартире Дмитрия Ива­нова но Школьному переулку. Виктор Тарвид, Юлий Лип­шиц и Дмитрий Иванов систематически слушали и запи­сывали радиопередачи из Москвы.

При распространении листовок и сводок Совинформ­бюро не обходилось подчас и без неожиданных «сюрпри­зов». Так, Елена Карничеико, покупая однажды на Бы- ховском базаре картофель, вручила крестьянину вместе с деньгами сложенную листовку, напечатанную на папи­росной бумаге. При этом сказала:

— За такой картофель не жалко уплатить и дороже. Можете не пересчитывать деньги, сдачи не надо.

И ушла. Но недели через две, когда она пробиралась между возами на рынке, ее остановил крестьянин. При­ветливо улыбаясь, обратился к ней:

— Молодичка, купи бульбу.

— Мне картошка не нужна,— ответила Елена.

— Ну возьми, кали ласка. Я дешево отдам.

Елена подставила кошелку. Он высыпал в нее ведро картошки, протянул немецкую марку в сложенном виде и, доверительно глядя ей в глаза, тихо произнес:

— А сдачи не надо.

Карпиченко это заинтриговало, и она тут же, на базаре, зашла в туалет, развернула купюру, а в ней — ее листовка. На обратной стороне написано: «Прочитали всей дерев­ней — спасибо, д. Дубинка».

Не помня себя от радости, что не напрасно ходит по рынку, что листовки достигают цели, обо всем случив­шемся Елена рассказала Анне Ивановой. Но, к ее удивле­нию и огорчению, в тот же день Швагринов, обращаясь к ней, довольно резко сказал:

— На базар больше не пойдешь. Если человек тебя узнал, то нельзя теперь там показываться.

После этого Карпиченко посылали распространять листовки, но уже в другое место. Почему Швагринов так строго отнесся к этому случаю? Сюрприз хоть и прият­ный, но обстановка требовала быть настороже и не нар­ваться на провокацию. А на Быховском базаре в особен­ности: там всегда шныряли подозрительные типы и часто гитлеровцы устраивали неожиданные облавы.