Подпольная печать действует


До войны Владимир Петрович работал завучем Готовчинской средней школы Белыничского района. Ученики любили его. Он был не только замечательным педагогом, но и душевным товарищем.

Во время оккупации Шслюто перебрался в Могилев и принял активное участие в подпольной борьбе против захватчиков. Он оказал Крисевичу большую помощь в организации подпольных групп, создании явочных квартир.

В подпольную группу Владимира Петровича входили работник костеобрабатывающего завода Федор Леонидович Коженов — кандидат в члены партии; пожарник кожзавода имени Сталина Александр Иванович Коротков — беспартийный; медсестра Валентина Аврамовна Лазарева (теперь Шевцова) — комсомолка и другие. Оии активно участвовали в организации сбора и отправки партизанам оружия, медикаментов, проводили антифашистскую аги­тацию среди рабочих, оказывали содействие Шелюто в размножении листовок на гектографе — добывали гли­церин и бумагу.

И домике, в котором жил Владимир Петрович, до сегодняшнего дня под полом сохранился погребок, где мы печатали листовки и сводки Совинформбюро. Там но существу находилась подпольная типография. Правда, овладеть техникой «производства», не имея для этого соответствующего опыта, оказалось не так просто. Легче было раздобыть жестяные формы и желатин, а где взять глицерин? Тут выручили подпольщики фабрики искусст­венного волокна, особенно много помогал Владимир Пет­рович Харитонов. А глицерин расходовался в большом количестве, килограммами. Хорошую белую бумагу приоб­ретал тоже Харитонов. Тексты переписывали на так назы­ваемой заготовке четким чертежным подчерком Крисевич и Дервоедов. А вот над химическими чернилами пришлось серьезно повозиться Владимиру Петровичу Шелюто. Он же при слабом свете восковых свечей, закупленных у бабок около церкви, колдовал у печатного станка.

Когда же изготовление очередной партии листовок заканчивалось, Владимир Петрович поднимался но при­ставленной лесенке на чердак, доставал из тайника не­большой радиоприемник, настраивал его на Москву и старался запомнить каждой слово Родины. Если это про­исходило днем, то спешил записать самое главное, хотя бы сокращенными словами. Все услышанное передавал Крисевичу, а тот уже мне.

Конечно, слушать Москву тоже было небезопасно: иногда Шелюто замечал шатавшихся по улице подозри­тельных людей. А слушать все-таки нужно, особенно в первое время, когда передачи из Москвы являлись для нас основным источником сведений о положении на фрон­тах, о развертывании антифашистской борьбы на оккупи­рованной врагом территории.