Партизанская подвода с боеприпасами и ору­жием


Карабановка — пригород, очень удачно расположен­ный рядом с городом. Подходы хорошие. Сквозь густые кустарники пробивался небольшой приток Днепра — ма­ленькая речушка Дубровенка. По обеим сторонам глубоких извилистых оврагов, между деревьями с большими крона­ми ютились деревянные домики. Света не было. Как стем­неет, только местные жители могли найти тропинку. К по­селку примыкал лес. Так что действительно это было хоро­шее место для конспиративных квартир.

Однако не так уж безопасно оказывалось здесь. Мария Никифоровна Шунько рассказывала мне, как однажды, сопровождая партизанскую подводу с боеприпасами и ору­жием, заметила впереди жандармов. Что делать? Повора­чивать назад поздно. Тогда она села в телегу и притвори­лась умалишенной. Начала размахивать руками, несвязно выкрикивать разные слова… Немцы с удивлением посмот­рели на нее и не стали копаться в телеге. Но когда она выехала за город, то только тогда сообразила, как рискова­ла, играя роль психически больной. Ведь, будучи медра­ботником, хорошо знала, что в могилевской психолечебнице в Печерске гитлеровцы газом отравили всех больных. И фашистские изверги могли ее запросто прикончить на месте. Правда, в тот момент Мария об этом не подумала: в голове была одна мысль: спасти партизанского возчика и то, что он вез.

В связи с этим вспомнился такой случай. В один из дней осени 1941 года на Луполове по 1-й Слободской улице, где тогда жил, через окно увидел я бегущую женщину в лох­мотьях, со стриженой головой. Лицо ее было искажено ужасом. Она оглядывалась назад, грозила кому-то сжа­тым кулаком и надрывно кричала:

— Хлеба! Хлеба!

Вдруг раздался выстрел, второй, и несчастная больная, как подкошенная, упала на землю. Фашистские пули на­гнали ее.

Сам Шакуро под видом сапожника не раз появлялся в Шкловском районе для связи с партизанами, доставлял туда наши листовки, питание к радиоприемникам.

В декабре 1942 года он получил известие, которое страшной болью отозвалось в его сердце: гитлеровцы убили его родную сестру Евгению Михайловну Шакуро (по мужу Сульжиц) и сожгли ее дом в деревне Кайково Мин­ского района.

В течение всей весны и лета 1943 года, находясь в пар­тизанах, я часто посылал в город к Шакуро и Шунько связ­ную Таню Громыко. И каждый раз она приносила от них ценные разведданные. Но в сентябре 1943 года ввиду явной угрозы ареста Сильвестр Михайлович Шакуро ушел в пар­тизаны, в 10-й отряд бригады «Чекист». Погиб он в бою с оккупантами 6 мая 1944 года. Хотя мне ни разу не при­шлось встретиться с ним, но, судя но его работе в подполье в течение продолжительного времени, знал, что это был серьезный, умный товарищ, горячий советский патриот, настоящий коммунист.