Казнь патриотов


Взволнованно рассказывала про эту казнь бывшая студентка Могилевского пединститута Нонна Ивановна Пширкова, которая работала в то время на кухне в военном госпитале:

— Семнадцатого ноября гитлеровцы выгнали из гос­питаля всех, кто хоть немного мог передвигаться, и но­вели на площадь. Там уже были приготовлены четыре виселицы. Раненых и больных под охраной поставили недалеко от места казни. Подошла машина с усиленным конвоем. Это привезли Кузнецова, Паршина, Пашанина и Юрова. Все четверо были с изуродованными до неузнавае­мости лицами. Трудно было смотреть на происходившее, но фашисты заставляли смотреть.

Палачи набросили петли на шеи патриотов. Присут­ствовавшие на площади с ужасом смотрели на все проис­ходившее… Хоть день был относительно теплый, но людей пробивала нервная дрожь. Когда немец-переводчик про­читал какую-то бумажку, видимо, приказ, а затем что-то спросил у обреченных, все они отрицательно покачали головами. Подали знак шоферу, и машина тронулась, ушла из-под ног. Четыре человека повисли в воздухе. Кто-то из них успел крикнуть: «Да здравствует наша по­беда!» Словно электрический ток прошел по сердцу. В толпе послышались возгласы негодования. Многие пла­кали.

Я хорошо помню Советскую площадь времен оккупа­ции. С одной стороны она была окаймлена развалинами и пустыми остовами домов с зияющими проемами окон, а с другой с высокой кручи спускалась к Днепру, стреми­тельно несущему вперед свои светлые чистые воды. И вот на этом месте фашисты совершили страшное злодеяние.

Разошелся народ только с разрешения охраны. Раненых и больных отвели обратно в палаты. Охранники госпиталя долго запугивали пленных: если кто посмеет быть не­лояльным к оккупационным властям, того постигнет та­кая же участь, что и казненных врачей.

В госпитале и в городе все говорили о другом: пере­водчик, который читал приказ, спросил, не хотят ли врачи попросить пощады, пообещав не только не выступать про­тив немецких властей, а во всем помогать им. На это все четверо ответили, что у врагов пощады не просят.