Изгнание гитлеровцев из Могилева


События подтвердили правильность моего решения. Я почувствовал себя менее связанным, более свободным в своих действиях. Трехмесячный же сынишка Гена и жена София Фелициановна остались со мной в Могилеве. Счи­тал, что, если отправить всю семью, это может вызвать подозрение у оккупантов.

Я имел задание ждать связного и дополнительные указания в отношении подпольной работы. Впоследствии, уже после изгнания гитлеровцев из Могилева, узнал, что и другие товарищи были оставлены с таким же заданием. Но, к сожалению, многие из оставленных погибли во время обороны города, другие, в том числе и секретари горкома партии А. И. Морозов и И. Л. Хавкин, которые должны были возглавить подполье, попали в руки гитле­ровцев в первые же дни оккупации города.

В. И. Пудин получил тяжелое ранение во время оборо­нительных боев в Могилеве и потому не смог выполнять свое задание.

Все это очень осложнило организацию подполья. Вот почему мне, как и многим другим, оставленным в тылу врага, пришлось начинать действовать самостоятельно, руководствуясь общими директивами и указаниями Ком­мунистической партии о развертывании всенародной борь­бы с немецко-фашистскими захватчиками.

Трудны были первые шаги… Что и говорить о на­строении. В сознании никак не укладывалась мысль, что в родном городе уже лютует враг.

С востока ветер доносил отзвуки артиллерийской кано­нады. По нескольку раз в день я влезал в глубокий окопчик, вырытый в огородике (в земле ведь слышнее). Как хоте­лось, чтобы Красная Армия наступала, чтобы возвра­щались наши! Но канонада с каждым днем все отдалялась и наконец совсем затихла.

Размышлял: как же быть? Правду сказать, хоть тяжело на душе было тогда, но ни на минуту не закрадывалось в сознание сомнение в нашей победе над захватчиками. Верил, что и на нашей улице будет праздник.

Необходимо было действовать. Однако не представлял себе конкретно, как, с чего начать.

Спустя несколько дней решил выйти в разведку в город. Но вот «приятная» встреча. На пустом луполовском базар­чике фашистский солдат, направив на меня винтовку, кричит:

— Иудэ?

Я достаю из кармана паспорт и отвечаю:

— Наин, майн фатер ист дойч,— и называю свою не­русскую фамилию, хотя в действительности отец мой никакой не немец.

Проверив мой паспорт, он махнул рукой: мол, про­валивай.