И тиф, и виселицы


Чтобы активно участвовать в подпольной работе, Зоциеву необходимо было легализовать свое положение. Это значило устроиться на какую-нибудь работу и получить «аусвайс», дающий право на жительство в городе. Конечно же, лучше всего определиться по своей специальности. Но он не имел никаких документов, подтверждавших, что действительно врач. Лишь с большим трудом, пройдя специальный медицинский экзамен в городской управе, ему наконец удалось устроиться работать в областной больнице.

А вскоре туда прибыл заведующий горздравотделом Степанов и, обращаясь к нему, сказал:

— Знаешь, Зоциев, плохо дело, среди русских бежен­цев вспыхнул сыпняк. Надо помочь нашим людям. Я хочу поручить тебе одно важное дело: нужно организовать тифозное отделение при больнице.

Спрашивается, откуда взялись эти «русские беженцы»? Беженцами, среди которых вспыхнул сыпной тиф, в дей­ствительности были советские люди, насильственно угнанные из родных мест отступавшими гитлеровскими захватчиками, когда Красная Армия нанесла им сокруши­тельные удары под Москвой. И разглагольствование фашистского прихвостня Степанова о помощи «нашим людям» являлось насквозь лицемерным. На самом же деле оккупанты проявляли заботу не о наших людях, а о своих вояках: они беспокоились, чтобы эпидемия тифа не распро­странилась и на них.

В отделение хлынул поток тифозных больных, часто не с начальной стадией, а уже когда появилась сыпь. Люди грязные, оборванные, изможденные, продрогшие, почти босые. Их гнали пешком или, как скот, «навалом» везли на открытых машинах. Это в феврале 1942 года. Страданиям жертв фашистского «гуманизма» не было и нет точно определяющего слова. А дети? Они выглядели еще ужаснее. От всего перенесенного находились в шоко­подобном, депрессивном состоянии, как и многие родители.

Нужно было спасать этих людей, находившихся на краю гибели. Как это сделать, если даже покормить боль­ных нечем? Постный суп-баланда с редкими кусочками почерневшей, подмороженной картошки да по щепотке хлеба наполовину то ли с опилками, то ли с чем-то еще, черным и колючим… Медикаментов, крайне необходимых, тоже не хватало. Отделение рассчитано на 100 коек, а тяже­лобольных уже 300 человек.