И слово — оружие


С первых дней оккупации города гитлеровцы развернули широкую антисоветскую агитацию. Все щиты для объявлений, стены многих домов и даже заборы они разукрасили всевозможными обращениями к населению, хвастливыми сводками о победах немецкой армии на фронтах, ярко размалеванными кричащими плакатами о райской жизни в Германии. Здесь же вывешивали и при­казы, неизменно заканчивавшиеся угрозами расстрела. Организовывали также специальные радиопередачи, расп­ространяли антисоветскую литературу: брошюры, жур­налы, газеты. Вскоре в Могилеве оккупанты начали изда­вать свою газетенку на русском языке под претенциозным названием «Новый путь».

В своих сводках о положении на фронтах гитлеровцы лгали о том, что Красная Армия уже окончательно раз­громлена, Москва накануне падения, и лицемерно «сожа­лели и возмущались», что только бессердечные большевики в угоду, мол, своим корыстолюбивым интересам продол­жают насильно гнать свой народ на верную гибель: ведь им никого не жалко.

А однажды я прочел в фашистском журнале статейку, в которой какой-то писака тужился убедить читателей, что Красная Армия морально разложилась, красноар­мейцы уже не верят в победу. Им остается или бесславно сложить свои головы в бою, или же покончить жизнь самоубийством. И в подтверждение этого приводился такой факт. В брянских лесах бессмысленно покончили с собой две девушки-медсестры только потому, что побоялись сдаться в плен армии-освободительнице великого фюрера и тем самым сохранить себе жизнь. В конце ее автор сделал вывод: вот  до какой безысходности довели коммунисты свою молодежь.

«Фашистская гадюка,— подумал я тогда,— не тебе судить о нашей молодежи. Если в действительности и был такой факт, то девушки эти настоящие героини: оказав­шись, видимо, в безвыходном положении, они решили лучше умереть, чем сдаться в плен и подвергнуться над­ругательствам оголтелой гитлеровской солдатни».