Гитлеровская засада на партизан


Учителя считали ее немного легкомысленной, ветреной девчонкой. Но позже оказалось, что мы ошибались в оцен­ке этой шаловливой девчушки.

С первых дней оккупации Могилева Тамара активно включилась в борьбу против захватчиков. Помогала своему отцу подпольщику Ивану Васильевичу Русову размножать и распространять листовки, вести разведку. Когда же вес­ной 1943 года над Русовыми нависла угроза ареста, они всей семьей ушли в партизаны.

В отряде Тамара с радостью встретила меня. Несколько раз мы вместе ходили на выполнение заданий. Запомнился поход из сипайловского леса в деревню Сеньково, на явоч­ную квартиру Василия Титовича Улитенка, для встречи со связной, которая должна была прийти от подпольщи­ков Могилева.

Летняя ночь. Мы с Тамарой уже миновали деревню Песчанку. Только начали подниматься по склону невысо­кого холма, как услышали с левой стороны из небольшого кустарника чей-то приглушенный разговор. Залегли. Как назло, из-за облаков выплыла луна и осветила все во­круг. Попробуй двинуться вперед — видно все как на ладо­ни. В голове одна мысль: в кустах, возможно, гитлеровцы устроили засаду на партизан, как это не раз бывало. Что делать? При мне только пистолет ТТ, а у Тамары никакого оружия.

Но вот слышу лязг железа. Что-то очень знакомое… Пытаюсь вспомнить. Да это же лязг железного пута! В детстве, когда водил на ночное нашу лошадь, тоже связывал ей ноги таким же.

Немного осмелел и крикнул:

— Кто там?

Молчок…

— Отвечай, а то стрелять буду!

— Тэта мы, кони пасем! — слышу в ответ.

Отлегло. Продолжили путь.

— Тамара, ты, наверное, очень испугалась? — спра­шиваю.

— Нет.

— Почему?

— Не знаю.

«Эх,— думаю,— дитя горькое: еще не представляешь себе, что сталось бы с нами, если бы на самом деле нарва­лись на засаду…»

В партизанах мать ее говорила моей жене:

— Не могу понять свою Тому: что бы она ни делала, куда бы ни шла, все время поет. И встает и ложится с песней…

Помню, как в начале лета 1943 года повозки с походной типографией Могилевского подпольного райкома партии остановились в поселке Возрождение, что над рекой Друть. Я включил приемник, чтобы принять радиопере­дачу из Москвы. В это время в дом, где мы разместились, зашла Русова.

— Тамара,— обращаюсь к ней,— хочешь послушать Москву?

— Ой, дайте!

Берет она один радионаушник, взволнованно слушает, а по лицу ее скатываются слезы… Исполнялась песня «Священная война».

Но посылать Тамару в Могилев я не решался. Там многие хорошо знали ее. Даже случайно мог увидеть какой- либо фашистский прихвостень. К несчастью, так оно позже и случилось. Кто-то из партизанских командиров не учел этого и направил Русову в город. Говорили, что она сама попросилась туда в разведку. Произошло то, что можно было предвидеть. Ее опознал и выдал гитлеровцам как раз один из тех, с кем она участвовала в городском хоре.