Фашистские каты


Анатолий Рыжков — старший лейтенант Красной Ар­мии, летчик бомбардировочной авиации, из Ташкента. Среднего роста, широкоплечий, атлетического телосложе­ния. Широко и косо поставленные глаза, выпуклые скулы выдавали его азиатское происхождение. Работал теперь электриком на немецком аэродроме на Луполове. Жил не­подалеку от Ольги Николаевны Карпинской, у нее он и познакомился с Зоциевым.

Даже теперь, спустя столько лет после того разговора с Ольгой Николаевной, не могу понять, почему я тогда так ответил: ведь верил же ей и считался с ее мнением о лю­дях?! Через некоторое время Карпинская сказала, что встреча с Рыжковым не состоится.

Почему он тогда не настаивал больше на встрече с кем-либо из «Комитета»? Вскоре ответ на этот вопрос дали сами оккупанты.

Конец апреля 1942 года. Наступила весна. В природе все пробуждалось к жизни. Но гитлеровцы решили по-своему отметить это радостное для людей явление при­роды:   организовать очередную «психическую» атаку. Опять, как и осенью 1941 года, по городу расклеивали при­каз, обязывавший все мужское население явиться на Со­ветскую площадь.

Стояла оттепель. День выдался пасмурный. Я шел с Луполова. Перешел Днепр. Медленно поднимаюсь по сту­пенькам длинной деревянной лестницы вверх на площадь. Ноги тяжелые. Нерадостные мысли в голове, гнетущее предчувствие. Вот и Советская площадь. Полно народу. Посредине площади три виселицы. На них еще качаются трое повешенных… Видимо, фашистские каты их только-только казнили. Вдруг у одного из повешенных обрывается веревка, и он падает на мостовую с обрывком петли на шее. Но уже мертв.

Подкатывает извозчичий фаэтон. Труп бросают поперек пролетки, туда, где седоки ставят свои ноги, и увозят с пло­щади. Только видно сзади, как почти до земли свисают с одной стороны ноги, а с другой — голова безжизненного тела.

Когда-то, будучи на экскурсии в Петропавловской кре­пости в Ленинграде, я слушал рассказ экскурсовода о том, что во время казни декабристов царскими сатрапами у Ры­леева оборвалась веревка на виселице. И теперь на моих глазах произошло то же самое с казненным Анатолием Рыжковым. С тем самым старшим лейтенантом, с которым я мог встретиться…