Дом на Плеханова


Вход в квартиру был довольно удобный. С улицы через калитку, минуя два крыльца, человек заходил во двор и по­падал со стороны небольшого садика в длинную застеклен­ную веранду. Через два выходящих на веранду окна хозяй­ка видела, кто сюда направляется — свой или кто-то чу­жой… С улицы же постороннему наблюдателю довольно трудно определить, в какую квартиру зашли. Одним сло­вом, и сам дом, и подход к нему, и расположение жилых помещений удачно соответствовали явочной квартире. Да и хозяйке ее — жене Девятченка Марии Кузьминичне Гвоз- дыревой можно смело доверять. Правда, глава семьи во вре­мя оккупации не жил в Могилеве, его здесь все знали, и потому он скрывался у родственников в Шклове.

Мария Кузьминична была невысокого роста, худенькая, с большими серыми глазами. Свои светлые с рыжеватым оттенком волосы часто заплетала в косичку. Имела физи­ческий недостаток: сильно хромала. Ее, преподавателя 1-й и 11-й могилевских школ, в коллективе считали хоро­шим педагогом и отзывчивым товарищем, очень скромным, принципиальным. Учащиеся любили свою учительницу, и часто толпа ребятишек провожала ее до самого дома. В свободную минуту она играла на балалайке и пела народные песни «Ах вы, сени, мои сени», «Коробейники» и другие.

С первых дней оккупации Могилева Гвоздырева ре­шила бороться против фашистов. Не пошла работать к нем­цам. Она говорила:

— Оставшиеся здесь не могут сидеть и ждать осво­бождения: и стар п млад должны бороться с захватчи­ками.

Про учительницу Мару — так ее называли товарищи — Крисевич много рассказывал мне в то время. Это была беспредельно преданная Советской Родине женщина. Она всей душой отдавалась борьбе с оккупантами, рис­куя не только своей жизнью, по и жизнью троих детей. Самой старшей из них, пионерке Кларе, тогда едва испол­нилось 12 лет.

Мария Кузьминична занялась швейным делом и брала заказы на дом. Подпольщикам и партизанским связным бы­ло удобно под видом заказчиков посещать явочную кварти­ру. Для маскировки они обычно несли в руках какой-нибудь материал.

К Маре приходили учителя Татьяна Ивановна Шабанская и ее малолетний сын Эдик, Владимир Петрович Шелюто, Даниил Иванович Дервоедов, Евгения Григорьевна Журавлева, врач Мария Васильевна Соколова, ее племян­ницы Галя Соколова и Катя Сыромолотова, Сарра Эльяшевна Файнцайг (во время оккупации Мария Григорьевна Леонова), Фекла Григорьевна Девятченок и другие.