Диверсии на железнодорож­ной магистрали


Лично я тогда с Михаилом Михайловичем Евтихиевым не встречался. Связь поддерживал через Арсения Ивано­вича Рослова, который много рассказывал мне о нем. Ми­хаил Михайлович горел непримиримой ненавистью к фа­шистам, ему хотелось сделать как можно больше. Радовал­ся, когда задуманное осуществлялось, и глубоко пережи­вал, если что-то не удавалось выполнить. Старательно распространял наши листовки и сводки Совинформбюро. Несмотря на мое предупреждение об осторожности, не­оправданно рисковал: обязательно наклеивал их на воротах хлебозавода со стороны Первомайской улицы. А при встре­че с Рословым, восторженно улыбаясь, говорил вполголоса:

— Сильно, а?

Получая для распространения листовки, обычно просил:

— Мне давай побольше!

И еще про одну сторону подпольной работы Евтихиева мне стало известно после войны. Как-то при встрече со мной коммунист Хаим Аронович Краскин — бывший за­ключенный лагеря по Первомайской улице (на территории нынешнего завода «Строммашина») рассказал, что они установили через Евтихиева связь с подпольщиками го­рода, а от него получали листовки, сводки и оружие для организации побега. Несмотря на жестокие расправы гит­леровцев — расстрелы и повешение за попытки к побегу,— все же некоторым заключенным удавалось вырваться из этого лагеря смерти и продолжать борьбу в рядах народных мстителей. Сам Краскин сумел бежать и воевал в 121-м партизанском полку имени Османа Касаева, а затем в со­ставе 200-го отряда направлен в Барановичскую и Пин­скую области.

После того как Арсений Иванович Рослов и я ушли в партизаны, Михаил Михайлович Евтихиев продолжал под­польную работу. Но и фашисты не дремали. Исчезновение Рослова еще больше обострило их подозрения в отноше­нии Евтихиева.

Однажды гитлеровцы вызвали рабочих хлебопекарни Михаила Чугреева и Юрия Диденко и заявили:

— Немецкому командованию известно, кто вы. Вы — командиры Красной Армии. Но вы можете искупить свою вину перед великой Германией, поступив в офицерскую школу.

На это наши товарищи ответили:

— Мы не командиры, а рядовые.

В действительности Чугреев имел звание лейтенанта, а Диденко — сержанта. Поступать в гитлеровскую офицер­скую школу оба отказались.

— Подумайте хорошенько,— пригрозили им.— Иначе вам напомнят, кто вы…

Узнав об этом, Евтихиев предложил им немедленно уходить в партизаны. И Чугреев с Диденко ушли в 121-й отряд Османа Касаева, где и продолжали борьбу. Юрий Ди­денко погиб в бою, а Михаил Чугреев дождался Победы.