25-я годовщи­на Красной Армии


В феврале 1943 года Михаил Яковлевич сказал мне, что радистка приняла с Большой земли телеграмму, в ко­торой поздравлялась наша организация с 25-й годовщи­ной Красной Армии и выражалась благодарность за материалы, поступившие от нас и представлявшие интерес для Западного фронта. Я постарался довести ее содер­жание до сведения наших активных разведчиков. Это еще больше стимулировало их на сбор разведданных. Частень­ко Новиков передавал все новые и новые задания. Однажды наши подпольщики узнали, что на один из немецких военных складов в городе завезли отравляющие вещества. Об этом мы немедленно передали по рации. С Большой земли тотчас же предложили уточнить, какие именно химические вещества. К сожалению, установить это нам не удалось.

Были случаи, когда работа рации затруднялась. Сухое энергопитание оказывалось на исходе, садились батареи, а Митрофан Павлов но каким-либо причинам не мог своевременно доставить их в город. Это угрожало пере­рывом в работе рации. Тогда Новиков обращался ко мне с просьбой срочно добыть анодную батарею. А где ее добыть? Каждый раз приходилось искать в новом месте. Как-то в разговоре с Карпинской я спросил ее, может быть, у нее есть хорошо знакомый и надежный человек, который смог бы достать такую батарею. Ольга Николаев­на предложила мне зайти к ней через несколько дней. Н как же я обрадовался, когда на квартиру ней при мне зашел высокий пожилой мужчина в длинной, почти до пят, овечьей шубе, расстегнул широкий ремень и достал из-под полы анодную батарею. Ничего не говоря, он пере­дал ее Карпинской и тут же скрылся за дверью. Хозяйка рассказала мне, что это знакомый ей сапожник, у него немцы шьют сапоги. У солдат-связистов он и достал эту батарею.

Признаться, некоторое время меня беспокоила мысль, что такой способ приобретения батарей может привести к провалу. Но все обошлось. Жаль только, что я не спросил Карпинскую, как звать того сапожника. Не принято было тогда о многом расспрашивать.

После моего ухода в партизаны вместо меня в городе остался Павел Иванович Крисевич. О местонахождении радистки и рации ему я не сообщил. Только нашу связную Серафиму Команскую познакомил с матерью Новикова, которая жила отдельно от сына, в другом районе, с тем чтобы в дальнейшем разведданные передавались Ксении Акимовне, но уже под другим девизом — «для Вани».