Поддержка пехотных батальонов


В штаб полка поступило сообщение, что танки по­ручника Яна Калинина застряли в болоте.

По телефону Войновский доложил командиру диви­зии генералу 3. Берлингу о случившемся, просил напра­вить танки для поддержки пехотных батальонов. Ко­мандир дивизии отдал приказ роте поручника П. Ми­шуры выдвинуться к переправе, форсировать речку Ме­рею и помочь воинам 1-го пехотного полка в боях за высоту 215,5 и деревню Тригубово.

В начале первого рота поручника П. Мишуры была у переправы. Он инструктировал механиков-водителей, просил быть осторожными. Первая машина шла по на­стилу медленно, но уверенно. Вот и западный берег речки. Не дожидаясь переправы всей роты, она пошла в бой, за ней — следующая.

Танк с бортовым номером 104 вел старшина Дякович. Константин Ильич за два с лишним года фронто­вых дорог не один раз форсировал водные преграды, по­этому вел боевую машину уверенно. О форсировании речки Мереи он рассказывал на встрече ветеранов-костюшковцев в 1983 году:

— Когда я сел за рычаги управления, очень волно­вался, хотя за плечами были сотни боев и десятки пе­реправ. Я смог сосредоточиться и взять себя в руки. Как только машина плавно тронулась с места, все мое вни­мание было направлено на настил через Мерею. При­шла уверенность, что все будет хорошо. Гусеницы по­шли по настилу, который стал затопляться под тяжестью машины. «Хорошо, что подсказал саперам прикрепить ветки по краям бревен настила, чтобы механики-води­тели могли лучше ориентироваться и правильно вести танк»,— промелькнуло в голове. Впереди уже вижу бе­рег, но расслабляться нельзя — под гусеницами не твер­дая земля, а настил. Наконец земля. В это время сквозь рев мотора и лязг гусениц услышал вой и свист падаю­щих бомб. Достиг высоты 215,5 быстро. Вдруг впереди заметил фашистскую самоходку. Сразу сообщил ко­мандиру и мы тут же послали снаряд. Выстрел был удачным — вражеская самоходка задымила. Не успели порадоваться первой победе, как раздался сильный удар и взрыв. В машине запахло горьким дымом. Как сквозь туман помню, что стало тяжело дышать от удуш­ливого дыма. Я машинально уцепился за кронштейны переднего люка и потерял сознание. Очнулся только в медсанбате. Весь забинтован, страшные боли в голове, спине, ногах. Очень хотелось пить. Мне сообщили о том, что в трех местах поврежден позвоночник, ранены ноги, голова, обгорел. Долго ничего не слышал. Много месяцев провел в госпитале. Потом опять фронт.