Где русские танки?


Два дня мучили фашисты гвардейца, но все их уси­лия оказались тщетными. Не добившись никаких сведе­ний, гитлеровцы распяли юношу на деревянном кресте.

Блиндаж-застенок был в три наката из толстых сос­новых бревен. Входили в него через широкий проем, об­ращенный на запад. Туда же, в тыл, смотрело и оконце в бревенчатой стене, затянутое слюдой. Посредине про­сторного блиндажа стоял стол. На стенах, обитых стру­гаными досками, висели плакаты, два портрета Гитлера.

Комсорг 2-го батальона 79-го стрелкового полка гвар­дии старший лейтенант Петр Алексеевич Кустов, нахо­дясь в боевых порядках воинов, прорвавших оборону противника вблизи деревни Шалашино, побывал в этом блиндаже и видел распятого гвардейца. Тогда же был составлен акт, который сразу отправили в штаб диви­зии, оттуда — в штаб армии и фронта. В блиндаже-за- стенке побывал военный корреспондент Евгений Во­робьев. Позже он написал статью «Ветер наступления». В блиндаже немецкий писарь впопыхах обронил про­токол допроса. Из него можно было узнать, как палачи допрашивали Смирнова: где русские танки? Куда они прорвались? Сколько танков? На все вопросы замучен­ный пытками до полусмерти юноша по-прежнему не отвечал, продолжал хранить военную тайну, до послед­него вздоха был свято верен военной присяге.

«Он молчит!», «Он молчит!» — снова и снова вписы­вал штабной писарь в протокол допроса.

Выходя из блиндажа-застенка, советские бойцы крепко сжимали в руках оружие, жгучая ненависть к врагу закипала в их сердцах, звала в бой. Весть о рас­пятии гвардейца молниеносно разнеслась по ротам и ба­тальонам.

В первой половине дня 27 июня на шоссе Москва—Минск показались автомашины. Недалеко от поворота на опушке леса они остановились, и из первой вышли командующий 3-м Белорусским фронтом генерал-полковник Иван Данилович Черняховский и член Военного совета фронта генерал-лейтенант Василий Емельянович Макаров. Они поднялись на пригорок. Здесь, у разру­шенного кирпичного здания, их должен был встретить представитель 8-го гвардейского стрелкового корпуса. Рядом стоял подбитый вражеский танк. На стене дома белела надпись: «На героическую смерть Юрия Смир­нова ответим тройным ударом по врагу. Вперед, това­рищи!»

— Что такое? — спросил И. Д. Черняховский.