Знаменитый экипаж «Дианы»


Наверное, Юрий Мушкетик будет удивлен, если узнает, что один из основателей японоведения в Петербургском университете и практически во всей России Владимир Иосифович Яматов, чьи труды изу­чают у нас и по сей день, и вовсе никакой не русский, а чистокровный японец Косаи Татибана. Причем, не в каком-то там десятом колене, а именно самого первого колена — вместе со знаменитым экипажем «Дианы» во главе с адмиралом Евфимием Путятиным он тайно (за самовольное пересечение границ империи японца то­гда ожидала смертная казнь) отправился в далекий путь и стал основателем новой в России науки.

Да в том-то и беда, что Мушкетик просто не хочет замечать этой данности в отношении даже великих, а уж о нас, обрусевших и осевших в Киргизии, Бело­руссии, Казахстане, Латвии, Туркмении, Литве, Украи­не (а их, оторвавшихся от своей национальности, в Со­ветском Союзе ни много ни мало, а 55 миллионов человек), он и слышать не хочет. Наоборот, он так ду­мает, что именно мы и должны внимать ему.

Белорусский поэт Нил Гилевич строго требует: «Значение и роль языка народа, давшего название республике, должны определяться соответствующим за­коном». А вот что пишет Расул Гамзатов: «На мой взгляд, нет ничего опаснее, чем навязывать что-либо человеку, в том числе и язык. Не только мы выбираем язык, но и язык выбирает нас. Сейчас раздаются голоса

об обязательном двуязычии для республик. Конечно, это внутреннее дело каждого народа. Я лично не сторон­ник того, чтобы деликатные вопросы решать с помощью закона — ведь его невыполнение должно предполагать какие-то санкции, как же иначе? С другой стороны, всем нам хорошо известно, что даже самые лучшие законы ничего не стоят, если они не обеспечены гарантиями». Когда я прочитал эти строки, то подумал о том, что Ра­сул Гамзатов именно об истории Белоруссии говорит. Потому что в 20-е годы нынешнего столетия уже был здесь период «белоруссизации». За то, что человек в те­чение установленного срока не мог выучить белорус­ский язык, даже с работы увольняли. А результат? Плачевный, потому что деликатные вопросы решаются деликатно, а не с помощью дубинки закона. Так зачем же крутить эту злополучную спираль? Чтобы принести еще больше вреда и без того многострадальному бело­русскому языку? Думается, тут нужен другой путь: терпеливая разъяснительная работа, пропаганда бело­русского языка, начиная с детского сада, издание таких двуязычных книг, как «Малышок». Результат появится несколько позже, со временем, но наверняка, положи­тельный.