Жаркие схватки с фашис­тами


Кто-то из товарищей прикрыл его выход из боя и снова бросился в атаку на гитлеровсих асов. Вдруг увидел комэск капитан Выборнов, что наш истребитель с длин­ным черным шлейфом дыма потянулся в сторону территории, занятой фашистами. Пригляделся, а это самолет Третьякова. Командование боем передал своему заместителю, а сам бросился вдогонку за подчинен­ным, попавшим в беду — сам погибай, а товарища выру­чай! «Эх, Третьяков, не туда тянешь! Ведь высоты хва­тило бы спланировать в тыл к своим, подальше от немецких снарядов и пуль»,— подумал комэск, догоняя уже приземлявшийся по ту сторону фронта самолет. Впоследствии оказалось, что компас был поврежден и давал неправильные показания. Но раненый Третья­ков не смог это определить, находясь в полной дыма кабине. А выброситься — просто не было сил…

Самолет пылал. А Третьяков не выходил из него. «Сейчас взорвется, и пропал парень. Или вон те гитле­ровцы, что на машине мчатся к нему, вытащат и в плен возьмут»,— подумал Александр Иванович, и эта мысль будто огнем обожгла. И комэск повел свою машину на посадку. К счастью, попалось довольно ровное поле. Капитан Выборнов, не выключая мотор, выскочил из кабины, побежал к горящему самолету. Ударом кулака открыл фонарь, начал вытаскивать из кабины това­рища. На ходу определил: жив Третьяков. И думал только об одном: успеть отойти подальше, пока не взорвались бензобаки. Уже когда садился в кабину своего самолета, громыхнул взрыв, рядом упали горя­щие обломки машины Третьякова. Дал мотору мак­симальные обороты. Самолет подпрыгивал на неровно­стях, комэск все думал: успеют фашисты или нет. Уже после отрыва увидел вспыхнувшие на плоскостях фон­танчики отверстий — гитлеровцы открыли огонь из ав­томатов. Инстинктивно отклонил руль поворота, созда­вая скольжение, которое не позволило бы немцам вести прицельный огонь. Когда пересек линию фронта, понял: спасет он Третьякова.