Врачебно-летная комиссия


Прошло какое-то время, и слышу я новость — Аза­рушкин в госпитале. Сначала подумал, что просто медкомиссию проходит. «Нет,— говорят,— болеет. И как о летчике, пожалуй, о нем уже говорить не прихо­дится». В тот же день я поехал в госпиталь. Спрашиваю медсестру, где мне Азарушкина найти.

— Еще висит,— отвечает,— придется подождать.

Терялся в догадках, пока не привезли Петра Федо­ровича в палату. Он не ждал меня и моих распросов.

— Удивляешься? — по-обычному широко улыбнул­ся Азарушкин.— Я не меньше удивляюсь самому себе. Что же все-таки случилось? И смех, и грех… Дали мне отпуск, поехал в санаторий. И пристрастился там к вод­ному душу Шарко. Приятно, когда тебя лупит такой мощной струей то горячей, то холодной воды. Во время очередной процедуры я в буквальном смысле свалился с ног — радикулит разбил. Бедные сестрички на руках меня до палаты еле донесли. Потом привезли сюда, в госпиталь. И первое, что решили врачи — списать с летной работы по состоянию здоровья. Ты представ­ляешь? Прощай небо, прощай, голубая мечта… Это в тридцать шесть лет! Кошмар какой-то! Узнал я, что один наш врач занимается лечением радикулита новым способом — висением. Вот уже полмесяца лежу только на голых досках, а два раза в день меня кладут на покатый настил и к ногам подвешивают груз. Ну, и другие процедуры есть. Пусть экспериментируют, лишь бы летать.

Врачебно-летная комиссия была особенно строгой к Азарушкину после его излечения. И все-таки вывод был единодушным: годен к летной работе без ограничений. Вскоре Петр Федорович снова ушел в небо на сверхзву­ковом самолете, отдавая всего себя подготовке авиато­ров. А они откликались на любой его зов. Однажды летный день уже подходил к концу. Молодому летчику требовалось выполнить еще один полет на «спарке». Но времени на подготовку ее к повторному полету почти не было. Азарушкин вздохнув, сказал технику самолета старшему лейтенанту Владимиру Дьяченко:

— Если бы ты, Володя, успел подготовить «спарку»!

— Успею! — решительно ответил офицер и тут же приступил к делу. Он перекрыл все существующие нормативы, но сдержал слово, данное любимому коман­диру,— самолет в полной исправности ушел в небо. Молодой летчик получил так необходимый для боевого совершенствования контрольный полет.

Помню еще одну встречу. Я сидел в кабинете редак­ции газеты за рабочим столом, когда дверь резко распах­нулась, и порог переступил Петр Федорович.

— Нет, не статью принес. Уезжаю к новому месту службы, так сказать, ухожу по новому маршруту,— прямо с порога начал подполковник Азарушкин.