В штормовом море и на берегу


В эфир полетел сигнал бедствия. Моряки знали, что в порту стоят польские траулеры «Радомка» и «Вадава». Но они ничего не могли сделать, потому что в штормовом море сами могли попасть в бедственное поло­жение. Еще теплилась надежда на капитанат порта, у которого были все средства для спасения терпящих бедствие моряков. Но надежда слабая — этот капитан не обеспечил безопасность «Нужеца» еще днем, не предпринял никаких мер к вечеру. Так захочет ли он что-либо сделать в ночном штормовом море?

И все-таки терпящие бедствие с надеждой смотрели на берег. «Где-то там, на берегу, торопливо собира­лись люди, спорили о способах, которыми можно ока­зать помощь,— с горечью писал впоследствии польский журналист Юлиуш Гродвиньськи.— Потом выяснилось, что дела обстояли значительно хуже, так как «Нужец» имел несчастье сесть на мель на самой границе города Абердин и района. На берегу разгорелся жаркий спор,— кому — городу или району организовывать спаса­тельную экспедицию… Несмотря на исключительно трудную ситуацию, капитан порта ничего не обещал полякам».

И только горстка советских храбрецов самоотвер­женно шла на помощь попавшим в беду, сама под­вергаясь смертельному риску. За сорок минут преодо­лели четыре штормовые мили. При такой волне!

— Как дошли до нас русские? Просто уму непо­стижимо! — сказал потом польскому журналисту А. Голембовському один из спасенных моряков.— Но дошли, протянули нам руку помощи.

Восемнадцать моряков сели в шлюпку. Второй штур­ман, Анатолий Дьяченко, бросив взгляд на бурлящий прибоем берег, взял курс на «Гордый». В той обстановке это было единственно верное решение. Но когда шлюп­ка была уже на полпути к цели, ураган достиг макси­мальной силы. Один из налетевших шквалов смыл в море Йозефа Яворовського и Богдана Варту. Следующий залил шлюпку. Заглох мотор. Очередной удар волны перевернул шлюпку. В несмолкаемом реве воды и ветра, двух взбесившихся стихий, прозвучал голос Анатолия Дьяченко:

— Всем держаться за шлюпку — она не тонет!

Шлюпку погнало к берегу…