Трудные полеты советских летчиков


Николай решил посоветоваться с отцом. Живет, мол, в городе Ейске очень симпатичная Машенька Ярошенко, с которой бы хотел пройти жизненный путь. Отец сказал:

— Ежели ты в главном сам выбрал дорогу и, кажет­ся, неплохую, то тут я тебе и вовсе не советчик. Женись, коли люба тебе Машенька.

— И еще,— сказал Николай,— предложили мне ос­таться инструктором в училище. Но сомнения одолели: справлюсь ли я?

Однако отец рассудил по-иному:

— Со стороны, сынок, виднее, кто на что способен. Начальство твое, видать, давно к тебе присмотрелось. Да и умеешь ты летать, если не приврал, когда расска­зывал о трудных полетах. И когда впервые самостоя­тельно, без инструктора, поднял машину в воздух, а она загорелась, не растерялся ведь. И самолет спас, и сам живой остался. Стало быть, есть в тебе летная жилка. Вот и развивай ее, учи других. Не горячись толь­ко, а то дров наломаешь.

Было потом немало трудностей. Но всегда помнил об отцовской рассудительности, о его совете не горя­читься. Обучил несколько десятков летчиков, а потом и сам перешел в строевую часть. Николай водил в небе уже не легкомоторный ПО-2, который когда-то у него задымил в воздухе, а тяжелый по тем временам ДБ-3. И вот тогда у Николая Бондаренко произошел случай, с которым до того не сталкивался ни один летчик даль­ней авиации: при выпуске шасси вышла только одна, правая стойка. Самое безопасное решение — и самое верное, в полном соответствии с инструкцией — было убрать эту стойку и произвести посадку на фюзеляже. Однако стойка… не убиралась. Что же, оставалось опять-таки единственное решение в сложнейшей обста­новке — покинуть самолет. Руководитель полетов дал команду экипажу набрать достаточно безопасную высо­ту и выброситься с парашютом.

Однако небо не расцвело куполами, а на земле не вспыхнул черный фонтан взорвавшегося самолета. Потому что ни Бондаренко, ни его подчиненные не смог­ли примириться с тем, что новенькая машина погибнет. И командир экипажа решил произвести посадку на одно колесо. Руководитель полетов согласился не сразу. И его можно было понять. Легкие самолеты, конечно, приземлялись на одно колесо, а такая махина…