Труд советских авиаспециалистов


Николай Бондаренко уговорил «землю», и она дала свое «добро». Справился с делом летчик блестяще. Только и всего, что немного помялась консоль левой плоскости. Через несколько часов кропотливого труда авиаспециалистов самолет снова был готов к вылету.

«…Я понимаю, Коля, что мои трудности и те, кото­рые встретились (и еще встретятся!) тебе, имеют совер­шенно различный характер. Но ведь все равно их надо преодолеть. И тут важно, как ты будешь это делать. Запомни: хлюпикам не под силу армейская служба.

Главное для военнослужащего — быть достойным сыном своей любимой Родины, все личные интересы подчинять ее интересам. И если ты будешь так посту­пать, то они наверняка совпадут…»

Летчик Николай Бондаренко получил боевое крещение в войне с белофиннами. Уже до нее вылеты на учебное бомбометание по наземным целям были де­лом привычным. А тут пришлось поражать настоящие боевые батареи реального противника. Над целью — море зенитного огня. Напряжение — предельное. Но вылет закончился удачно. Николай буквально вывалил­ся из кабины, настолько он устал. И жена очень испу­галась, увидев его бледное лицо: «Уж не ранен ли?»

Машенька Бондаренко находилась на аэродроме. В свое время она окончила кулинарный техникум. После того как поженились, работала в одной из столо­вых Ейска. А потом мужа отправили на север, и жена — туда же. Да не одна, а с двумя дочками. Галке было почти шесть лет, а младшей, Людочке, всего лишь вто­рой годик. Мария Исидоровна работала в летной сто­ловой. И не только там. Управится с кухонными дела­ми, бежит на аэродром и помогает механикам набивать ленты пулеметов и пушек. Ровняет гильзы, а сама погля­дывает на посадочную полосу: не вернулся ли Коля?

Запомнилось ей одно ожидание. Был декабрьский день 1939 года. Еще шла война с белофиннами. Нико­лай Бондаренко в составе полка ушел в дальний полет с полной бомбовой нагрузкой. Сначала Мария Исидо­ровна трудилась как обычно. Привыкла все-таки к томительным минутам и часам ожидания. Улетел ведь не один, а со всеми вместе. А потом бомбардиров­щики начали заходить на посадку. Первый, второй, третий… пятый… седьмой… Вот уже и эскадрилья Коли вернулась, а его все нет. Зарулил и последний самолет. Стих гул моторов на аэродроме. Мария Исидоровна машинально продолжала набивать пулеметную ленту, не замечая жгучих слез, которые часто падали с глаз и жемчужинами приставали к холодным патронам. Притихли механики и мотористы, увидев командира, который медленно, рывками, будто его в спину кто-то подталкивал против его воли, направлялся к Марии Бондаренко. Остановился, помял в руках шлемофон, с трудом произнес:

— Ты, Маша, того… не убивайся прежде времени. Может, и живы остались.