Превосходство советских войск


И вдруг случилось непредвиденное: в той стороне куда пошли немецкие парламентеры, раздались взрывы. Яхъяев в это время уже находился в районе своих позиций. Его миссия была вроде бы окончена, и никто бы не осудил его за то, что он остался там, где нахо­дился — в безопасности, среди советских солдат и офи­церов. Однако в течение нескольких секунд он принял иное решение. Яхъяев услышал голос наблюдателя:

— Немецкие парламентеры подорвались на мине!

И тут же у Яхъяева мелькнула мысль: «А если

это провокация эсэсовцев, которые хотят во что бы то ни стало сорвать переговоры?» Конечно, в случае возоб­новления боевых действий участь окруженных была предрешена, потому что превосходство советских войск, особенно в огневой мощи, было несомненным. Но при этом были бы потери, пусть и незначительные, и в ча­стях Красной Армии, окруживших город-крепость. А что значит погибнуть даже одному советскому сол­дату, который пришел сюда от Москвы и Сталин­града? Причем погибнуть тогда, когда долгожданный День Победы уже, можно сказать, пришел? Справед­ливо ли это будет? И еще вспомнил тех немецких солдат, которые сидели на развалинах домов и с надеж­дой смотрели на него, советского парламентера. А таких во Вроцлаве более сорока тысяч человек…

В короткие и столь длинные эти несколько секунд советский офицер Яхъяев четко представил себе, что жизни многих советских и немецких солдат дороже двух жизней — его и переводчика. В следующее мгно­вение он подхватил белый флаг, который уже стоял, прислоненный к остатку кирпичной стены, и коротко приказал переводчику:

— За мной!

Вдвоем они направились к потерпевшим. Там уже начали собираться немецкие солдаты и офицеры. Они о чем-то спорили. Громче всех кричал капитан-эсэсовец—переводчик едва успевал излагать его речь по-русски:

— Кому вы верите? Красным? Да они уничтожат вас, как только вы сложите оружие! Не верьте их заверениям, что вам будет сохранена жизнь! Вспомните сорок первый год. Советы подписали с Великой Герма­нией договор о ненападении, а сами готовились к войне. И только гений великого фюрера спас нас от нападения русских — он упредил их удар, вы это знаете? А сей­час? Наши парламентеры еще не вернулись к себе, а рус­ские обстреляли их из минометов. Та же участь постиг­нет всех нас в большевистском плену. Приказываю: от­крыть огонь по русским и сражаться против Красной Армии до последнего патрона, до последнего солдата!

Капитан уже направил было пистолет на подошед­ших Яхъяева с переводчиком, но Омар повелительно сказал:

— Не стрелять!