Пленные и непокоренные советские солдаты


Поэтому окрик «стой» не следует употреблять в тех случаях, когда известно, что пытающийся убежать является советским военнопленным или оказался без­условно опознанным как таковой…».

А они, эти пленные, но непокоренные советские солдаты, не боялись никаких приказов, прикладов, штыков, пуль и при любой возможности убегали. На стене одного из бараков сохранилась надпись: «Лучше смерть, чем фашистский плен. Здесь сидел «хрониче­ский» беглец Ласица Иван Г. Посажен 3.9.43 г.». Они считали, что и здесь, в плену, за колючей проволокой, борьба продолжается. Вели ее всеми доступными спо­собами. Если конвоир забывал приказ и все-таки пово­рачивался к пленным спиной, они, безоружные, бро­сались на него и душили голыми руками. Убегали, если появлялась хоть малейшая надежда на побег. Устанав­ливали связь с польским населением, с его центрами сопротивления фашистской агрессии. Раздетые, разу­тые, вечно голодные изможденные тяжелой, непосиль­ной работой, советские пленные и в этих нечеловеческих условиях поддерживали свой боевой дух. Они считали, что победой будет даже выжить вопреки воле фашистов, которые обрекали их на верную смерть. Гитлеровцы не поселяли их даже в предусмотренные инструкцией бараки, оставляя под голым небом, не давали даже того мизерного пайка, который положен был по уста­новленной норме. А советские военнопленные выжи­вали.

Но слишком неравны были силы этих сытых, огра­бивших всю Европу гитлеровских солдат и лишенных оружия и сил военнопленных. Фашисты кололи их штыками, били прикладами, стреляли в них тогда, когда это им заблагорассудится. В шталаге VIII царили эпидемии тифа, дизентерии, других болезней. Больных не изолировали от тех, кого можно было считать здо­ровыми. И пленные умирали до 100 человек в день.

Иногда гитлеровцу казалось, что пленные слишком близко подошли к колючей проволоке, и он давал очередь из автомата по ним. В результате этого «акта милосердия», как выражался в донесении комендант лагеря, несколько человек навсегда застывало там, где их прошили фашистские пули. Когда убирали трупы умерших и погибших, то прихватывали и тех, кто был уже не в состоянии двигаться. Фашисты рассуждали так: между умершим и почти умершим разницы нет. И еще живой человек видел, как его бросают на одну повозку с трупами, опускают в одну с ними могилу.