Освобождение приго­рода Варшавы


Принимал участие Арам и в освобождении приго­рода Варшавы — Праги в составе 185-й гвардейской Панкратовской стрелковой дивизии. Батальону Мир­зояна была поставлена задача выбить немцев из оборо­нительных позиций в районе Зеленки. Сначала на­ступление развивалось удачно. Но у железнодорожной станции советские бойцы нарвались на кинжальный пулеметный огонь. Одна очередь угодила в Арама. Он упал. На помощь батальону подошли танкисты. Солдаты пошли в атаку. Арам остался лежать в укры­тии, истекая кровью. Его обнаружила польская девушка Марыся. Она вытащила Арама из укрытия и на тачке начала везти к советскому лазарету, который располо­жился на окраине города. Потом остановила машину и успела доставить врачам Арама еще живого. Ранение было не тяжелое, но комбат сильно истек кровью. Марыся, не задумываясь, предложила свою, которая оказалась такой же группы, как и у Арама.

— Так что я теперь не совсем армянин,— шутил Арам, когда начал выздоравливать.— Теперь в моих зйилах течет и польская кровь.

До конца Арам не долежал — сбежал в батальон. Начальник лазарета оправдывался перед командиром дивизии:

— Его фашисты не могут удержать, хотя и сидят на специально оборудованных позициях. А вы хотите, чтобы этого разведчика удержала лазаретная охрана. Да пусть воюет. Он в батальоне быстрее выздоровеет, там атмосфера для него живительнее.

В декабре 1944 года гвардии майор Мирзоян и его боевые друзья Машкин и Берман, одетые в граждан­скую одежду, переправились через Вислу и через не­сколько дней добрались до Кракова. Их заданием было собрать сведения о расположении немецких войск в этом городе, а также в районе концлагеря Освенцим. В тот же день разведчики допустили оплошность. Стоя у Вис­лы, они обсуждали свои дела и непроизвольно перешли на русский язык. Один из пешеходов услышал это, подошел и спросил: «Вы русские?» Мирзоян категори­чески отрицал это, сказав, что они родом с Закавказья. Поляк посоветовал остерагаться немецких патрулей, а потом предложил:

— Идемте ко мне.

Разведчики после минутного колебания решили принять предложение. В конце концов незнакомец под­вергался не меньшему риску, чем они сами. Но опасе­ния оказались напрасными. Краковский швец Ян Оношко — это был он — принял советских разведчи­ков очень приветливо. Гостеприимной оказалась и его жена, Мирзоян, Машкин и Берман жили у них пять дней, добывая необходимые сведения о расположении немецких войск. Расставались болыпми друзьями. До­говорились встретиться после войны, если, конечно, удастся пережить ее.