Не только «Хенде хох»…


После госпиталя Арам стал армейским разведчиком. Экзамен сдавать пришлось в реальных условиях — на второй день командования взводом Мирзоян полу­чил боевое задание: для определения направления основного удара, который фашисты готовились нанести по оборонявшимся советским войскам, требовалось добыть знающего «языка». Взяв с собой узбека Хаджи Дурдиева, Арам ушел в поиск. Однако до немецких позиций идти не понадобилось. В лесу они наткнулись на двух гитлеровских разведчиков, которые шли к на­шим, как выяснилось впоследствии, с аналогичным заданием. Мирзоян и Дурдиев пропустили гитлеровцев и бросились на них. Арам со своим противником спра­вился быстро. А над Дурдиевым сильный немец уже занес было финку для решающего удара. Но его опере­дил Арам. Тут же связали пленных и доставили в штаб. Командование получило немало ценных сведений.

Утром в землянку взвода вошел полковой комиссар Ефремов. Поздравил с первым успехом и положил на стол немецко-русский словарь, учебники немецкого языка. Еще в госпитале он советовал Араму изучать язык врагов, но тот весело ответил, что трех слов — «Хальт! Хенде хох!» — вполне хватит до самого конца войны. Ефремов не согласился с Мирзояном и посове­товал заняться немецким основательно. И вот теперь они снова вернулись к этой теме. Арам попытался было сослаться на занятость, но полковой комиссар и слушать не хотел.

— Считай это заданием командования,— сказал он.— Тебе его не очень трудно выполнить, словарный запас у тебя немалый. Поработай над произношением, проштудируй военную терминологию.

В дальнейшем он часто приглашал Мирзояна на допросы пленных для совершенствования знаний немецкого языка и, главное, отработки произношения. Так Арам подружился с переводчиком Матиасом Бер­маном, который старался помочь способному армян­скому парню. И при встречах они разговаривали только по-немецки.

Правда, встречаться приходилось не так уж часто. Враг рвался к Москве. Ее защитникам приходилось отбивать по нескольку атак в день. И Мирзоян с утра до ночи стрелял, метал гранаты в танки с крестами на бортах, поражал их из противотанкового ружья. Но особенно досаждали фашистские самолеты. Зная, что здесь, на передовой, почти нет зенитных батарей, гитлеровцы нередко снижались до бреющего полета и свинцом поливали нашу матушку-пехоту. Зарывшись в землю, Арам думал о том, что противотанковое ружье тут бесполезно. Вот если бы зенитный пулемет… «Погоди, погоди,— остановил себя Мирзоян.— А если ручные переоборудовать для стрельбы по самолетам?» Он крикнул старшине Неходе:

— Как только закончатся налет и атака фрицев, принесите небольшой столбик, колесо и проволоку.