Летчики авиадивизии Красной Армии


Когда эти трое поступили в лагерь, один из нахо­дившихся там патриотов определил по знакам на бирке, что Девятаев приговорен к сожжению в крематории. В тот же день от истощения умер бывший учитель из Донбасса С. Г. Никитенко. Подпольщики сумели заме­нить его бирку на бирку Девятаева. Так Михаил Петро­вич сменил фамилию. Там же, в Заксенхаузене, он познакомился с полковником Николаем Степановичем Бушмановым и политруком Андреем Дмитриевичем Рыбальченко. Уже приговоренные к смертной казни, они продолжали руководить подпольной организацией.

Девятаева направили на остров Узедом. Этот остров относился к той самой базе Свинемюнде, с которой фашисты запускали на Англию ФАУ-1 и ФАУ-2. Вско­ре Михаил Петрович Девятаев убедил товарищей, что бегство на лодке по штормовому Балтийскому морю равносильно самоубийству. Тем более что беглецов немецкая авиация сразу же обнаружит. Бывший совет­ский пограничник Иван Кривоногов, возглавивший под­готовку к побегу, согласился с мнением Девятаева, который предложил захватить на аэродроме бомбарди­ровщик и улететь из плена.

Но для этого бывшему летчику необходимо было изучить оборудование кабины. Его товарищи приносили выброшенные немцами приборы, которые уже пришли в негодность. Девятаев использовал каждую возмож­ность, чтобы хоть издали заглянуть в кабину «хейнкеля», а потом часами штудировал действия на взлете.

8 февраля 1945 года бригаду из десяти человек направили на засыпку бомбовой воронки. Она оказалась рядом с новеньким бомбардировщиком «Хейнкель-Ш». Как только немецкие летчики и наземные специалисты уехали на обед, Иван Кривоногов ударил конвоира заранее заготовленным железным обрубком арматуры по голове. Все бросились к самолету. И тут Девятаев определил, что на борту нет аккумуляторов. Соколов и Кривоногов притащили тележку для запуска моторов. Вскоре самолет порулил к старту. Пропустив два при­землявшихся истребителя, Девятаев вырулил на взлет­ную полосу и начал разбег. Но с увеличением скорости увидел, что самолет остается в трехточечном положе­нии, а штурвал прижал летчика к бронеспинке. Михаил Петрович, как летчик, понимал, что нужно найти руко­ятку (или тумблер? — этого он не знал) управления триммером, который снимает нагрузку с руля высоты.

С трудом остановил бомбардировщик в самом конце полосы. Развернул его на 180 градусов.

— Давите на руль! — приказал он товарищам и снова начал взлет.

Ослабевшие за время плена Кривоногов и Кутергин нажали из последних сил, и хвост самолета все-таки оторвался от земли. Толчок, еще толчок — и бомбар­дировщик поднялся в воздух. Девятаев все-таки нашел рукоятку управления триммером и снял нагрузку с руля высоты.