Контрреволюционные силы


Тут чисто психологический эффект нужен. Гвардейцы были у нас в 1968 году. Ты не видел того, что видели они, зато ты видел наш полк, наш народ и даже нашу Прагу сейчас, спустя три года. И ты будешь не столько переводчиком, сколько рассказчиком.

— Вы помните, товарищи,— начал Антонин, время от времени делая паузы, чтобы я смог перевести на рус­ский,— что первые наши встречи происходили тайком, за городом, в лесу. Потому что контрреволюционные силы на какое-то время начали брать верх и распояса­лись. А если бы вооруженные силы Варшавского Дого­вора своевременно не пришли нам на помощь, то ситу­ация в Чехословакии сложилась бы крайне кровавой. Вы сами понимаете: и у нас, в Чехословакии, и в осо­бенности за ее западными рубежами далеко не все были рады решительному шагу союзных держав. Кое-кто остался бы доволен, если бы контрреволюционные силы взяли верх и расправились с социалистической респуб­ликой. Именно вот эти «кое-кто» и бесновались, увидев перед собой мощь интернациональной поддержки здо­ровым силам Коммунистической партии Чехословакии, передовой части рабочего класса нашей социалисти­ческой державы.

И тут он начал рассказывать о подготовке и прове­дении выборов в местные и центральные органы управ­ления государством. Я не выдержал и сказал:

— Погоди, Антонин, не торопись. А почему ты не рассказываешь о том, как «утихли» чехословацкие «кое-кто»? Ведь именно в этом соль!

Будил улыбнулся только глазами и тихо ответил мне по-чешски:

— В статут переводчика не входит перебивать до­кладчика…

Я понимал, что он не обиделся, но не сдержался и снова перебил его:

— Так я же хочу как лучше…

Советские и чехословацкие авиаторы из отрывочных фраз родного им языка не могли понять, что происхо­дит, а Антонин с тем же серьезным выражением лица продолжал, как будто и не слышал моей реплики:

— …но я должен был предоставить тебе такое пра­во еще перед началом этой пресс-конференции.

Майор Иржи Веселы неудержимо рассмеялся, потом встал и с улыбкой пояснил присутствующим суть на­шего разговора и добавил:

— Конечно, и я, и подполковник Будил намного лучше знаем русский язык, чем Владимир — чешский. Но он недавно был у нас, видел все изменения, которые произошли у нас в полку, в республике. И он действи­тельно лучше, чем я или Будил знает, о чем именно нуж­но рассказать вам, нашим побратимам.