Комитет авиалиний ЧССР


Гачковськи уехал в тот же вечер, а Цястонь ехал с нами в одном купе до Познани.

Мы еще долго переписывались с «Вираже». Анджей Монастырськи уехал в Варшаву, в Главное политуправ­ление Народного Войска Польского. У Болеслава Гачковського ухудшилось здоровье, и он ушел в отстав­ку, стал, как говорят поляки, подполковником «в стане одпочынку» (в состоянии отдыха). Немало и других изменений — я еженедельно получаю «Вираже» (поза­ботились мои друзья-«виражевцы») Александр Цястонь стал уже подполковником, майором — Эдя Вуйцык, хоронжым штабовым — Казик Фиялковськи. Поя­вилось и немало новых имен, с которыми я уже незна­ком. Жизнь идет…

Часто приходят ко мне письма из Чехословакии. Помнится, в начале 1978 года Йозеф Грубы в очередном письме посетовал, что давно не виделись, хотелось бы встретиться, поговорить, спросил, нет ли у меня жела­ния приехать к нему в гости? (В то время Грубы уже ушел из полка с повышением.) Я ему честно ответил, что служу в армии последний год и посему время для такой встречи найти сложновато. В августе 1978 года я и правда уволился из армии по возрасту, а в начале 1979 года получил упрек от Йозефа: «Ты уже — ци­вильный, а к нам ехать не хочешь?»

Осенью того же года мы с женой побывали у Грубых. Впрочем, это только считается, что побывали лишь у Грубых — Йозеф каждый день прокладывал маршруты к очень интересным местам (а их в Чехословакии — не счесть!). Вместе с Йозефом ездили в полк, где встре­тили много добрых знакомых, и с удовольствием узнали, что встречи с гвардейцами продолжаются. А когда Антонин Будил узнал (он уже жил в Праге, работал в партийном комитете авиалиний ЧССР), что мы с женой находимся в Чехословакии, то поставил Йозефу «ульти­матум»: «Немедленно вези их в Прагу, я выезжаю навстречу».

Потом мы еще не раз ездили в Чехословакию. А к нам приезжали Йозеф и его жена Яна — две недели за­горали у Черного моря. В 1985 году мы ждали их и в са­мый последний день перед их приездом получили телег­рамму: «Не приедем. Йозеф болен. Яна». Из ее письма, которое пришло позже, узнали, что в ночь перед отъездом из Мимоня, где они сейчас живут, у Йозефа случился обширный инфаркт. И только через два месяца он сам написал, что вышел из госпиталя, но в армии больше служить не может.

Каждый год получаешь поздравления с очередным днем рождения. Правда, когда читаешь порядковый номер этого дня рождения, то иронично улыбаешься: «Что-то напутали друзья — мне не может быть так много лет. К тому же, у меня еще немало задумок! И столько дел впереди! И сколько интересных встреч, надеюсь, еще подарит журналистская судьба!»

И по-прежнему не ждешь, а ищешь их, эти встре­чи — и с новыми, и со старыми друзьями. Только за­мечаешь, что встречи со старыми друзьями тебя больше радуют и больше волнуют…