Два сокола в небе


Белесое, раскаленное небо дышало зноем. Но гвардии старший лейтенант Вячеслав Кашников даже не заме­чал нестерпимой жары. Он сосредоточенно обдумывал детали предстоящего перехвата воздушной цели. По­летное задание имело свои особенности, специфику: предстояло уничтожить радиоуправляемую мишень ракетами. Причем победу в этом учебном бою нужно зафиксировать не только на фотопленке, а сбить цель, как это делали фронтовики.

Последовала команда на вылет. Ушел в небо первый самолет, второй, третий… Это улетели на учебный воз­душный бой его товарищи по эскадрилье. Но вот на­ступила очередь Кашникова. Привычно выполнил взлет, набрал высоту, вышел еще в классе продуман­ный маршрут. Строго выдерживал заданный режим полета, чтобы находиться на положенной дистанции от впереди летевших экипажей. Видимость отличная. Все, кто летел впереди,— как на ладони. Не видно только самолета-мишени. Штурман наведения будто понял замешательство перехватчика и сообщил:

— Мишень слева от группы.

Кашников обнаружил ее. Штурман сказал:

— Мишень подбита. Но попробуйте атаковать ее. Потренируйтесь.

Молодой летчик круто развернул свой самолет и устремился к цели. Правда, чем ближе подходил к ней, тем больше ему становилось ясно: настоящей атаки не получится. Определил, что двигатель на самолете-мишени уже не работал, он, подбитый одним из летчи­ков, плавно снижался. «Попытаюсь все-таки добить его»,— подумал Кашников. Но не успел — мишень упала раньше, чем он атаковал ее. Пришлось ни с чем вернуться на свой аэродром. Командир успокоил его:

— Не горюйте, Кашников, не ваша вина.

«Так-то оно так,— подумал Вячеслав.— А все-таки

хотелось бы вернуться с победой». Как многие молодые летчики, он очень болезненно переживал свои неудачи в летном становлении. Они не так уж и значительны: то на глиссаде снижения ошибку допустит, то после посадки на пробеге тормоза прижмет до дыма из-под колес, то еще что-нибудь. В общем-то их называют ошибками роста, но это слабо утешает лейтенантов, которые хотят освоить все сразу. И главное — пустить ракету так, чтобы она обязательно достигла цели. Вяче­славу очень хотелось написать отцу только строч­ку: «Твой боевой счет увеличил». Как когда-то доло­жил:

— Товарищ подполковник, первый ознакомитель­ный полет на самолете «Як-восемнадцать» курсант Кашников выполнил.

Максимилиан Степанович испытующе посмотрел тогда на сына, крепко пожал руку, расцеловал и сказал:

— Поздравляю, Слава, от души. Очень рад, что Кашников снова в небе. Хотел бы спросить только: все ли ты обдумал? Понимаешь ли ты, насколько труден путь, на который ты вступил?

Сын помолчал, потом спросил:

— А ты, папа, представлял себе все эти трудности, когда в аэроклуб поступил?

Отец чистосердечно признался:

— Да так, в общих чертах. Манило небо к себе, а что оно такое — понятия не имел.

— Ну, а я благодаря тебе знаю об авиации многое. Небо — моя мечта, но мечта осознанная. И в том, что она родилась у меня, «повинен» ты.

— Сам знаешь, как я доволен, что ты пошел по моему пути. Иди по нему твердо. Первый аэроклубовский полет, первый шаг в небо сделан. Это уже много, но это — только начало.