Добрые то­варищеские отношения летчиков


Точно в назначенный срок он отдал мне статью. Когда я прочитал ее, то понял: ее писал не просто мастер своего дела, а творческий, широко и глубоко мыслящий человек. С той поры и началось наше деловое сотрудничество, которое затем переросло в добрые то­варищеские отношения.

Как-то во время летно-тактического учения, которое происходило почти перед самым Новым годом, повалил густой снег. Командир, посоветовавшись с синоптиками, решил на некоторое время сделать в полетах перерыв. Летчики и техники отдыхали. А я пошел к Петру Федо­ровичу. Зашел к нему в комнату. Азарушкин сидел за столом, склонившись над почти чистой поздравительной открыткой — написана была только одна строчка.

— Никак очередную статью в нашу газету го­товишь?

— Странный народ — журналисты. Вы считаете, что человек может взяться за авторучку только с единст­венной целью — написать статью в газету или жур­нал,— улыбнулся Азарушкин.— Хочу своих с Новым годом поздравить…

— Не буду тебе мешать, в уголочке вот тут посижу…

— Посиди,— согласился Петр Федорович и снова взялся за авторучку. Но смотрел уже не на поздрави­тельную открытку, а в окно, где мягко стелился первый снег запоздалой в том году зимы. Задумался. И я понял, что он не видел кружащихся в озорном хороводе мохна­тых снежинок — перед его глазами стояла хата роди­телей в белорусском селе с лирическим названием Зе­леный Сад, что в Гомельском районе. Когда-то, еще до войны, в этой хате было многолюдно. Колхозный агроном Федор Потапович Азарушкин и его жена Матрена Ивановна любили детей. Володя, Люда, Петя всегда видели в своих родителях добрых, требователь­ных старших товарищей, с которыми обо всем можно посоветоваться, которые были примером. В июле грозно­го 1941-го Федор Потапович, стараясь не хромать на больную ногу, пошел в военкомат. Райвоенком, который хорошо знал Азарушкина, укоризненно покачал го­ловой:

— Как думаешь, Федор Потапович, сможет солдат не евши воевать?.. Молчишь, агроном? Ведь сам знаешь, что здесь ты нужней.