Разведка 37-й гвардейской стрелковой ди­визии


Однажды разведка 37-й гвардейской стрелковой ди­визии, двигаясь по поредевшим тылам гитлеровцев, обнаружила на болоте окруженный со всех сторон колючей проволокой лагерь.

Посреди огромного болота, на покрытых снегом коч­ках, лежали истощенные, посиневшие от холода и голода, похожие на скелеты старики, женщины и дети. Обессилев, люди ползали по кочкам, подбирались к колючей проволоке, откапывали коренья и подснежную траву и ели. Обезумевшие от горя матери собирали в ладони снег, чтобы потом, намочив влагой тряпочку, смочить ссохшиеся от голода и безводья губы детей; дети уже не плакали — у них не было сил, они беззвучно шевелили истрескавшимися губами, глотая катившиеся из воспа­ленных глаз слезы.

От сыпного тифа ежедневно умирали десятки людей. Трупы умерших гитлеровцы убирать не разрешали, порой трудно было различить мертвого и живого. Вымирали семьями, сначала дети, потом старики. В лагеря каждую неделю приводили новых смертников, среди которых были и больные, и здоровые. Здоровые сразу же зара­жались сыпным тифом и через несколько дней, не полу­чив медицинской помощи, умирали. Дожди, снег, прони­зывающие ветры добивали людей. Росли горы неубранных трупов. Вечерами и ночью вокруг лагеря выли голодные волки…

Вот что рассказала чудом уцелевшая узница — учи­тельница из города Жлобина Екатерина Маз:

— 22 февраля в городе объявили приказ об эвакуа­ции населения. На другой день фашисты согнали тысячи местных жителей в один квартал, оцепили и более двух недель держали без пищи. 10 марта нас загнали в товар­ные вагоны и повезли на станцию Останковичи, а оттуда пешком погнали в лагерь смерти Озаричи. По дороге за малейшее отставание от колонны конвоиры расстрелива­ли. В нашей колонне расстреляли 90-летнего старика и его жену Ленских. Все продукты, даже у больных и детей, были отобраны. Нас загнали в болото, окруженное колю­чей проволокой. Охрана лагеря запрещала разжигать костры. Измученные, больные люди лежали под откры­тым небом. Уже в первую ночь после нашего прибытия в лагерь многие замерзли и умерли. Женщины, пытаясь выйти за колючую проволоку и найти глоток воды для детей, подрывались на минах. В лагере голодали все — дети, женщины, старики. В пищу употребляли корни, кору деревьев, подснежную траву. Несколько раз фашисты привозили хлеб и разбрасывали у колючей проволоки. Истощенные, голодные люди бросались за пищей и под­рывались на минах. Смертность в лагере росла день ото дня. Полностью вымерли здесь семьи Степановичей, Гон­чаровых, Алешкиных, Пинчуков, Клинских и многих дру­гих. Хоронить трупы запрещалось…