Пожар в самолете


Он и сам начал успокаиваться и настраиваться на по­садку, как вдруг лицо обдало горячим воздухом и вслед за этим языки пламени вырвались из-под капота. Пожар! Случилось самое страшное… Быстрее к земле! Саша начал всматриваться в лесной массив, отыскивая хоть какую-то площадку или покрытое льдом озерцо. Сядем, а там — в лес,— успел подумать он, но тут же заметил большую группу гитлеровцев, идущую рядом с движу­щейся по дороге техникой. Скорее в сторону! Он раз­вернул машину и снова стал отыскивать площадку, но ни под крыльями, ни впереди ничего, кроме леса и узкой ленты дороги, не было.

Шаря взглядом, Саша вскоре пришел к мысли о не­возможности посадки по двум причинам: первая — фа- 108 шисты, вторая — лес. То и другое грозит гибелью детям. Надо тянуть. Тянуть на свою сторону изо всех сил до по­следней капли бензина.

Огонь подобрался к ногам — в кабине стало жарче, пекло ноги, лицо, руки. Ноги в унтах, не скоро до них огонь доберется. Глаза закрыты полетными очками. Ле­вой рукой прикрыл щеки, нос, губы. Но главное — руки. Ими управлять, а они ничем не защищены. Хоть бы ка­кие завалящие перчатки. «Терпеть! — приказал себе Мамкин.— Терпеть изо всех сил!»

И летчик терпел. Страшнее всего огонь в воздухе. От него не отвернешься, не прикроешь лицо — надо непре­рывно смотреть вперед, поверх капота, подставляя себя обжигающему пламени. «Лишь бы не взорвался бензо­бак. Если огонь доберется до бака — мгновенный взрыв»,— тревожно подумал Мамкин, стараясь рассмо­треть в щель капота пространство, охваченное огнем.

Саша сжал обожженные губы, попытался уткнуть лицо в меховой воротник зимнего комбинезона и прикрыть левым рукавом начавшие пухнуть от ожогов щеки. На какое-то время ему это удалось: он управлял самолетом одной рукой. «Долетим, дотопаем».

Через несколько минут полета он повернулся и снова взглянул на притаившихся в кабине малышей: как они там. Сидят смирно, только глазенки блестят. Тревоги еще не чувствуют.

Осматривая приборы, Саша заметил продолговатое пламя, змеей ползущее по трубопроводу в фюзеляж, к детям. Он сразу же начал сбивать пламя обожженной левой рукой, не чувствуя боли, словно рука была чем-то защищена, но, когда наклонился, увидел взбугрившиеся волдыри на тыльной стороне ладони, обугленные концы негнущихся пальцев, потрескавшуюся от огня кожу.