Поединок с гитлеровцами


Очереди проносились мимо, и Мамкин, не переставая беспокоиться о детях, не без страха вдруг подумал о том, что самое страшное в его положении, если гитле­ровцу удастся прицельно ударить по самолету. Ему за­хотелось крикнуть: «Здесь же дети! Куда же ты, сво­лочь, летишь!» Злость кипела в груди. Если бы в эти ми­нуты оказаться в кабине истребителя — уж не дал бы этой скотине уйти живым, таранил бы, а уйти живым не дал.

Гитлеровец обнаглел — он убедился, что, в отличие от других, на этом Р-5 нет турельного пулемета, и потому бил с короткой дистанции. Одна за другой очереди то огненной стрелой проносились сверху, когда Мамкин бросал машину к земле, то сбоку, когда летчик энергич­но отворачивал в сторону.

Поединок затягивался. Обрушившиеся на детей вне­запные перегрузки при разворотах и маневрах самолета вызывали у них страх и боязнь упасть на землю и некото­рые из них, прижатые перегрузками к борту самолета, боясь вывалиться, громко плакали и звали на помощь своих мам…

Мамкин слышал детский плач, но ничем помочь не мог. Он не спускал взгляда с «мессера» и едва успевал отклонять ручку управления, чтобы вывести машину из зоны огня «эрликонов».

Пока Мамкин маневрировал, уходя от разрывов, он не замечал ни беспокойно вздрагивающей стрелки топливного манометра, ни запаха бензина, ни падения мощности мотора, но как только он после ухода «мессе­ра» перевел машину в горизонтальный полет, сразу же ощутил знакомый запах. Бросил взгляд на манометр — давление бензина меньше нормы, стрелка прибора тре­вожно мечется возле минимальной цифры и только те­перь стало понятно, что случайный осколок снаряда «эрликона» пробил бензопровод, а значит, часть бензина под давлением насоса выбрасывается под копот мотора, скапливается там, готовая вспыхнуть при малейшей искре.

Саша определил местоположение самолета, быстро рассчитал оставшийся путь и время вылета и, взглянув на прижавшихся друг к другу во второй кабине ребятишек, забеспокоился. А вдруг пожар… Куда сядешь — кругом лес, темнота. Пожар — самое страшное в воздухе. Фа­нерно-перкалевый самолет вспыхнет, как газетный лист,

не успеешь глазом моргнуть. А если чуть-чуть обороты прибрать? Скорость стала меньше, стрелка манометра вроде бы успокоилась. Ничего, долетим, дотопаем поти­хоньку. Сидите, герои, и не волнуйтесь — скоро линия фронта, а там — свои люди. Саша подмигнул пареньку: «Ничего, дружок, все будет в порядке!»