Подвиг летчика Мамкина


Двух раненых партизан Мамкин разместил в подвес­ных контейнерах; с ними было легче, они молча залезли в продолговатые металлические цилиндры и улеглись в «люльки». Он обошел тяжелонагруженный самолет, осмотрел подвесные устройства, мотор, пропеллер, рули управления и принялся отмерять шагами длину площадки. «В обрез,— подумал Мамкин, дойдя до края лесного аэродрома.— Разбег с места на максимальных оборотах, взлета не затягивать. Лишь бы успеть набрать скорость, да мотор чтобы не подвел. Обрежет — и все, садиться некуда, вокруг лес».

С партизанами Мамкин не прощался — был уверен, что вернется к ним обязательно. Сев в кабину, переки­нулся фразой с партизаном, на голове которого белела повязка, посмотрел на закутанных детишек с испуганны­ми, полными слез глазенками, опустил на переносицу полетные очки и крикнул:

— От винта!

Мотор запустился с полоборота и Мамкин, осмотрев воздушное пространство, дал полный газ. По его сигналу державшие за крылья партизаны разжали руки и пере­груженный самолет, неуклюжа подскакивая на неровно­стях, долго разбегался по снегу. Саше хотелось потянуть ручку управления на себя и побыстрее «оторвать» ма­шину, но усилием воли он заставил себя дождаться набо­ра нужной скорости.

Впереди темной громадой надвигался лес; казалось, что длины разбега не хватит и самолет врежется в де­ревья. «Еще, еще»,— мысленно шептал летчик, не сводя взгляда с леса и прибора скорости. Разбег закончился, а перегруженная машина, словно притягиваемая землей, не отрывалась, цепляя лыжами неровности снега.

Наконец толчки стали мягче. Саша бросил короткий взгляд на прибор скорости. Пора! Он чуть-чуть взял ручку на себя и машина повисла в воздухе. «Взлетели! — обрадованно подумал Мамкин.— Теперь потопали до до­му. Сегодня «мессеров» не видно. На фронте, похоже, гитлеровцам жарко — не до нас».

Саша сначала вел машину на бреющем полете, едва не касаясь верхушек деревьев; здесь она оставалась не­заметной для «мессершмиттов», а чтобы не получить повреждений от выстрелов с земли, Мамкин обходил вражеские гарнизоны и скопления войск стороной. Встречный воздушный поток бил по лицу, холодом лизал шею, забирался в кабину. «Не промерзли бы ребятиш­ки»,— беспокоился он. Перед вылетом требовал, чтобы их закутывали получше. На улице холодный апрель. Под крыльями в лесу виднелся снег, над головой серая пару­сина облаков. «Облачность — наш союзник. «Мессера» не видят нас из-за облаков»,— удовлетворенно подумал Мамкин, строго выдерживая заданный курс полета.